• Место на карте
«На инстинктивном уровне я знал, что в пустыне были те жизненные трудности, которые влекли меня назад – то же самое, что тянет людей обратно к полярным льдам, в высокие горы, к морю»

– Уилфрид Тесайджер, 1959


У меня стучит в висках. Жжет глаза. Я ослаблен жаждой. Дюны позади подсвечены глубоким оттенком охры. Впереди – ничего. Совсем ничего. Гравийная равнина простирается до самого горизонта и на сотни миль за ним. Я поражен масштабами пустыни и сотнями безмолвных, раскаленных миль, что все еще впереди. Я не принимал душ и не спал в нормальной кровати несколько недель. Я голоден, хочу пить и устал тащить тяжелый, плотно укомплектованный багаж в самодельной телеге. Тем не менее, я бы не предпочел быть нигде больше. Это Руб-эль-Хали, самая протяженная в мире песчаная пустыня, которая находится на Аравийском полуострове. Я ждал 15 лет, чтобы попасть сюда.

В Англии вдохновение и история таятся за каждым углом, так что это неплохое место для молодого юноши, который только начинает мечтать о приключениях. Я учился в Оксфордском университете, когда впервые прочел об исследователе и путешественнике писателе Уилфриде Тесайджере. Он учился и мечтал о приключениях здесь, прям как я. Тесайджер стал одним из моих героев. Вдохновленный его примером, я даже вступил в университетский боксерский клуб – нелепую и недолговечную авантюру.

Уилфрид Тесайджер


После Оксфорда Тесайджер воевал во Второй мировой войне, служил в подразделении Особой воздушной службы, чьим девизом было «Кто рискует – побеждает». Тесайджер ненавидел модернизацию, автомобили и легкую жизнь. По ходу войны он ездил по миру, в частности, провел несколько лет с бедуинами в Арабии и мааданами в Ираке, получив прозвище «Мубарак бен Лондон», что в переводе с арабского означало «благословенный из Лондона».

Майор сэр Уилфрид Патрик Тесайджер был типичным для того времени британским исследователем: высокий мужчина, одинаково хорошо чувствующий себя как в арабской робе, так и в классическом костюме-тройке. Он был эксцентричным, твердым человеком, который прожил жизнь, полную экстраординарных приключений.

У Тесайджера было мужество воплотить в жизнь мальчишеские мечты. Его великолепная книга Arabian Sands признана классической британской литературой о путешествии. Она вдохновила меня думать амбициозно, но просто о моем собственном большом пути. Его работа вдумчивая и честная. Он был приверженцем идеи о том, чтобы постоянно устраивать себе испытания.



Тесайджер и его компаньоны-бедуины прошли несколько путешествий по неизведанной части Руб-эль-Хали в 1940-х. Я вдохновился его подвигами, но не повторял в точности его пути – для этого были вполне прагматичные причины: ты больше не можешь бродить где угодно по Саудовской Аравии просто потому, что тебе захотелось. К тому же, я понятия не имел о том, как ездить на верблюде, да и не смог бы себе позволить его в любом случае. Так что мой план состоял в том, чтобы соединить вместе некоторые отрезки из маршрутов Тесайджера, прихватив с собой тележку, заполненную нужными мне вещами. Весь путь составлял 1000 миль от южного Омана до Дубая.

Я пригласил Леона МакКаррона, также почитавшего приключения и творчество Тесайджера, составить мне компанию. Я его едва знал, но не так-то просто найти кого-то, кто захочет тащиться с 700-фунтовой телегой 1000 миль по пустыни. К тому же, у нас было достаточно времени в пути, чтобы узнать друг друга получше…
Сваренная из металлолома и велосипедных запчастей тележка везла в себе более 700 фунтов еды, воды и снаряжения 1000 миль по открытой пустыни. Фото: Alastair Humphreys


У нашего трипа был очень небольшой бюджет. Мой знакомый фермер сварил тележку по нашему с Леоном чертежу. Мы устроили всего 1 день физической подготовки, и тот провели, дрожа под дождем на пляже Англии.

Как-то это не было похоже на тренировку для условий пустыни.


В городе Салала на южном побережье Омана мы загрузили около 110 литров воды и месячный запас еды. Нагрузив телегу, мы поняли, что с таким весом она неуправляема. Это была катастрофа. Мы упорно пытались заставить ее двигаться, куда надо, в течение нескольких часов. Наша мечта разбивалась у нас на глазах. В конце концов мы сдались.

Иногда проблемы, которые, кажется, перечеркивают все путешествие, помогают решить люди, которых встречаешь по ходу подготовки. Так у нас и случилось. Ребята из местных мастерских своими навыками и воображением спасли ситуацию.


Мы попробовали снова. На этот раз все механизмы работали отлично. Да, эта штука выглядела нелепо, но это не имело никакого значения. Мы повозили ее по загруженной трассе, а через несколько дней, наконец, отправились в пустыню.

У нас выработалась своеобразная рутина. Мы просыпались в 4 утра, быстро собирались и отправлялись в путь. Мне нравились первые часы нового дня – воздух еще был прохладным.


Вскоре после рассвета зной становился все более и более сильным, и в конце концов занимал все наши мысли. Мы проходили час, останавливались ненадолго, чтобы сделать пару глотков воды и что-нибудь перекусить. И шли дальше. Двигались так, пока жара не становилась совсем невыносимой. Тогда мы отдыхали несколько часов, прячась от солнца в тени тележки.

Фото: Alastair Humphreys


Тащить тележку было непростой работой, слова Тесайджера были актуальны как никогда:
Постоянные голод и жажда, усталость от долгого пути – это было жизненным испытанием бедуинов и стало основой товарищества, нас объединившего
– Уилфрид Тесайджер, 1959


Как бы тяжело ни было, я напоминал себе: «Если бы я сейчас был в Лондоне, все бы отдал, чтобы оказаться здесь».

Наградой за трудности была непритязательность жизни в пути. Все осталось позади. Все, что нам надо было делать – идти. Все, о чем приходилось беспокоиться – наш путь. Все, чего нам хотелось, были еда, вода и сон.

Пейзажи сменялись очень медленно. Были высокие дюны, но большую часть времени вокруг оказывалась пустота.



Нередко мы шли по небольшим гравийным насыпям или даже полноценным дорогам. Мы проходили мимо нефтегазовых установок и маленьких поселений. Что никогда не менялось, так это наш медленный темп. Когда мы останавливались на ночь, спустя час или два после заката, мы просто расстилали спальные мешки. Никаких палаток. Просто стягивали с себя потные футболки, готовили ужин, а потом засыпали.

Ожидание рассвета
Фото: Alastair Humphreys


Так шли часы, дни, недели. У нас с Леоном было много времени, чтобы узнать друг друга.

А местные жители больше не вели суровое существование. Они проезжали мимо, приоткрывали окна своих внедорожников с кондиционерами и фотографировали двух безумных британцев на телефоны. Мы вызывали добрый смех и удивление, нам дарили подарки: от необходимых (бутылки с водой) до предметов роскоши (целый арбуз или, например, мороженое. Да-да, мороженое в пустыне!).



Однажды вечером рядом с нами остановился огромный красный грузовик. Водитель, Али, выпрыгнул из кабины и пожал нам руки. Мы сели в тени грузовика, он развел огонь и сварил нам кофе. Я был в восторге от такого вневременного бедуинского традиционного гостеприимства вперемешку с реалиями современного мира.

Если кто-то попадает сюда в поисках жизни, которую я вел, он не найдет ничего подобного… Сегодня пустыня, по которой я путешествовал, исполосана колесами грузовиков и завалена мусором из Европы и Америки
– Уилфрид Тесайджер, 1959




Сначала меня расстроило наличие транспорта и нефтяных платформ в пустыне, автокафе, продающих горячее карри и холодную «Пепси». Но какой смысл тосковать по прошлому? Тесайджер был бы поражен тем, как сильно изменилась эта пустыня спустя всего несколько поколений. И ничто не удивило бы его больше, чем место, которое мы выбрали финальной точкой экспедиции – вершина самого высокого в мире здания, «Бурдж-Халифа», в Дубаи. Мы не мылись 1000 миль. Мы чувствовали себя настолько несоответствующими сияющим дубайским торговым центрам.
Ни один человек не может прожить эту жизнь и не измениться. Тем не менее, он навсегда сохранит в душе отпечаток пустыни; и хоть немного, всегда будет хотеть вернуться. Эта жестокая земля способна завораживать так, как не сумеет умеренный климат

– Уилфрид Тесайджер, 1959


1 комментарий

miroslav3232
Отважные парни! Молодцы! Руб-эль-Хали тоже покорила меня! Это удивительное место, наполненное какой-о своей особой энергетикой, какую я не встречал ни в одной другой пустыне…

Оставить комментарий

Комментировать при помощи: